Блокадники Ленинграда — преподаватели НГТУ НЭТИ: Людмила Сергеевна Трифонова
Вы все познали тяготы войны,
Разрухи годы, труд восстановленья.
Сегодня благодарные сыны
Склоняют головы пред старшим поколением.
Таймураз Бейбулатович Борукаев, д-р техн. наук, профессор,
член-корреспондент АН ВШ, заслуженный работник НГТУ НЭТИ
В истории НЭТИ НГТУ запечатлена трудовая лепта сотен участников Великой Отечественной войны, тружеников тыла, блокадников Ленинграда. В их рядах — шесть жительниц блокадного Ленинграда. Людмила Сергеевна Трифонова и Людмила Павловна Панасенко — члены Президиума областной общественной организации «Блокадник» — завсегдатаи встреч со студентами НГТУ НЭТИ, а также школьниками Новосибирска. На Аллее славы вуза их имена: Людмила Павловна Панасенко, Людмила Сергеевна Трифонова, Мария Григорьевна Бабушкина — и имена уже ушедших от нас: Нина Владимировна Валк, Зоя Александровна Основич и Валентина Яковлевна Болярская.
Новосибирск приютил и отогрел ленинградцев в военное время. Сюда были эвакуированы 128 тысяч человек, а также заводы, учреждения науки, культуры. В том, что Новосибирск стал быстрорастущим мегаполисом, огромная заслуга ленинградцев. Вместе с жителями города Ленина в Сибирь прибыло культурное наследие страны — фонды 20 государственных музеев. В оперном театре хранились шедевры галерей и сокровища Петродворца. Нашлось место и для предприятий. Так, в здании кинотеатра «Победа» выпускали патроны. Профильные производства принял у себя завод им. Чкалова и 179 комбинат. После войны многие заводы так и остались в Новосибирске, а с ними остались и люди.
Людмиле Сергеевне Трифоновой было 7 лет, когда фашисты окружили Ленинград. На встречах мужества Людмилу Сергеевну слушают, затаив дыхание. Она рассказывает о событиях, запомнившихся навсегда: о прогулках по еще довоенному городу, о быте своей семьи, об обстрелах и бомбежках в период блокады, о страшном голоде и морозах, о гибели близких, об одиночестве и надежде.
«Когда началась блокада Ленинграда, мне было семь лет. До сих пор я вижу во сне бомбардировки, обстрелы… Промерзшая, абсолютно темная комната, оконные стекла в которой выбиты первыми же бомбежками, а вместо них вставлена фанера. На подоконнике мерцает огонек коптилки. Комната почти пуста, так как все вещи сожжены в буржуйке, труба которой выведена через отверстие в фанере. Около буржуйки стоит металлическая кровать, где мы спим втроем: мама, четырехлетняя сестра и я. Спим в верхней одежде, под тремя одеялами, так как от истощения все время мерзнем. Я время от времени трогаю сестру, чтобы проверить, жива ли она. Самым страшным испытанием был голод.
125 граммов блокадного хлеба, замешанных на коре деревьев, целлюлозе и с добавлением чуточки ржаной муки, вываренные ремни, отстоянный столярный клей. Хлебную пайку мама делила на три части, и мы запивали ее кипятком. Постоянно хотелось есть. Даже за этим маленьким кусочком хлеба надо было стоять по нескольку часов. Иногда выдавали по 10–15 г жиров и крупы на месяц. Это был праздник — делали «затируху» и варили «суп», бросая в воду несколько зернышек крупы. Когда маме удавалось выменять на «черном» рынке плитку столярного клея, из него варили «студень». Варили и ели «бульон» из кусочков кожи. Во сне все время видела булочки и хлеб с маслом.
Никогда не забуду звук метронома, доносящийся из репродукторов. Иногда этот звук прерывался сообщением о бомбежках и обстреле, иногда — вестью об очередном наступлении наших войск. Весною 1942 года жители очищали свой Ленинград от зимней грязи, нечистот и трупов. Даже мы, дети, принимали участие в очистке города. Когда после тяжелой зимы пошел трамвай — это был праздник для всех ленинградцев.
Помню, как мы стояли втроем: я, сестра и мама — под колоннами собора и смотрели на воздушный бой. В это время началась бомбёжка. Сбили один из самолетов немцев. И мы были счастливы, что самолет сбили.
А заводы работали! Первые «Катюши» — гроза фашистов были выпущены на знаменитом Кировском заводе.
В январе 1942 г. в ополчении погиб наш папа. Летом у мамы началась дистрофия. Меня с сестрой определили в круглосуточный детский сад. Там было хотя и скудное, но все же питание. В октябре 1942 года нас вместе с больной мамой эвакуировали по Ладоге на Большую землю и далее в город Ижевск. Переправлялись на катерах. Из трех катеров лишь наш смог добраться до берега, а два других были расстреляны фашистскими самолетами и потоплены…
На берегу спасенных блокадников сразу же накормили кашей. А потом целый месяц нас в «теплушках» (на трехъярусных нарах) везли на восток страны. Люди умирали и в пути, их хоронили вдоль насыпи. Иногда эшелон сутками стоял, пропуская военные поезда. Так закончилась для меня Ленинградская блокада».
После войны Людмила Сергеевна окончила школу, исторический факультет Удмуртского педагогического института, работала в обкоме комсомола инструктором, заведующей отделом, учительницей истории, директором школы рабочей молодежи, ассистентом кафедры политэкономии в Ижевском механическом институте.
А в 1965 г. переехала в Новосибирск, работала преподавателем политэкономии сначала в НИИЖТЕ, а с 1971 по 1989 гг. — в НЭТИ. В это же время на общественных началах возглавляет деканат факультета повышения квалификации преподавателей средних школ. Под свою опеку Людмила Сергеевна как опытный методист взяла технические кафедры НЭТИ — руководила на них теоретическими семинарами.
Л. С. Трифонова не раз ездила в Ленинград — Санкт-Петербург, даже бывала в своей квартире, которую не затронули бомбежки, но сибирскую прописку не сменила. Только, признается, Казанский собор иногда снится.
